Почти все мы в той или иной степени собственники, но кто-то запрещает партнерам заводить друзей противо­положного пола и устраивает слежку в соцсетях, а кто-то годами живет в свободных отношениях. С чем это свя­зано?

Начнем с того, что ревность не уникальное свойство романтических отношений, хотя именно в них она прояв­ляется сильнее всего. Многие люди, имеющие братьев и се­стер с не очень большой разницей в возрасте, сталкивались

с конкуренцией за внимание и любовь родителей. Иссле­дования показывают, что дети начинают испытывать рев­ность очень рано — примерно с шести месяцев. Ученые сравнивали, как ребенок реагирует на внимание матери к социально значимому объекту — очень похожей на мла­денца кукле — и на нейтральный отвлекающий фактор (например, чтение книги). Выяснилось, что появление куклы вызывает гораздо большее беспокойство, что гово­рит не просто о расстройстве из-за невнимания матери, а именно о конкуренции. С точки зрения выживания это вполне разумно — в древние времена братья и сестры гораздо жестче конкурировали за ресурсы и в интересах каждого было привлекать к себе как можно больше вни­мания и заботы.

Существует так называемая теория привязанности, подтвержденная долгосрочными исследованиями, со­гласно которой то, насколько надежно и безопасно мы чувствовали себя в отношениях с родителями, влияет на то, как мы будем вести себя во взрослых романтических отношениях. Типов привязанности несколько, но в об­щих чертах их делят на «надежный» и «ненадежный». Надежный тип привязанности складывается, когда ребе­нок уверен, что мать может удовлетворить его потребно­сти. С одной стороны, он будет тянуться к ней при столк­новении с чем-то неприятным, с другой — чувствует себя достаточно защищенным, чтобы исследовать окружаю­щую среду, понимая, что в случае опасности взрослые непременно придут на помощь. Во взрослом возрасте он сохранит здоровый баланс между потребностью в от­ношениях и самодостаточностью. Ненадежный тип, со­ответственно, возникает, когда ребенок не уверен, что на мать можно положиться в плане защиты и удовлетво­рения провести с ней остаток жизни или отобрать у него поло­вину имущества при разводе).

Но тут возникает интересный социокультурный фактор — мы не можем четко отделить наши личные требования к партнеру от принятого представления о гендерных ролях. Поэтому существует так называе­мая теория «двойного стандарта». Согласно этой теории, мужчины считают, что женщины занимаются сексом только на основании каких-то чувств, поэтому сексуальная неверность задевает их и эмоционально. Женщины же полагают, что у мужчин потребность в сексе выше и они вполне способны делать это в ре­жиме «ничего личного», поэтому дамы больше склонны закрывать глаза на физическую измену. Но тут возни­кает вопрос — повторяются ли те же модели поведения в однополых союзах? Психологи из Мичиганского уни­верситета в 2001 году провели исследование с участием 537 мужчин и женщин разных сексуальных ориентаций и пришли к двум интересным выводам. Во-первых, оказалось, что дело не в гендере, а в ориентации: един­ственная категория, которая реагирует на физическую неверность так же остро, как на эмоциональную, — это гетеросексуальные мужчины (и тут напрашивается предположение, что это все-таки связано со страхом вы­растить не свое потомство). Во-вторых, исследование не подтвердило теорию «двойного стандарта» — ген­дерные ожидания не предсказывали индивидуальные различия в ревности.

 

В целом психологи ассоциируют с повышенной рев­ностью следующие черты личности:

  • низкая самооценка
  • общая тенденция к эмоциональной нестабильности (невротизм);
  • сочетание чувства собственничества и одновременно неуверенности. Впрочем, тут данные противоре­чивы — одно из исследований на эту тему показало, что в стабильных и гармоничных отношениях люди больше проявляют ревность. Возможно, это потому, что им есть, что терять;
  • зависимость от своего партнера;
  • страх, что ты недостаточно хорош для своего парт­нера.

Было бы логично предположить, что люди с более вы­соким либидо ревнуют меньше — они по себе знают, что мир полон искушений (сильное половое влечение не обя­зательно напрямую ведет к полигамии, но может прово­цировать интерес к смене партнеров или неудовлетво­ренность частотой секса в браке). Но нет — они как раз очень болезненно реагируют на возможность сексуальной измены. Вероятно, это происходит потому, что для них секс является чем-то более значимым, чем для людей, от­носящихся к нему с прохладцей.

Существуют и кросс-культурные различия: в 1985 году голландский психолог Брэм Буунк и американский про­фессор Ральф Хапка провели опрос среди 2079 студен­тов из семи стран: Венгрии, Ирландии, Мексики, Нидер­ландов, СССР, США и Югославии. Хотя результаты показали, что для всех наций поцелуи, флирт и секс на стороне — поводы для ревности, относительно прио­ритетов возникли разногласия, например, советские сту­денты неожиданно остро реагировали не только на поце­луи, но и на танцы и объятия, а югославы больше всего ревновали к флирту, хотя причины таких различий ис­следование не объяснило. Есть также прямая корреляция между одобряемостью внебрачных отношений и уровнем ревности, а девственные невесты находятся в особом по­чете в странах, где женщины сильно зависят от мужчин экономически.

Посмотреть содержание книги